© 2015 - 2022. AWAKE Revue. All rights reserved.

Mila

Cохранять лицо, не прогибаться и при этом быть достойным. Не нужно себе изменять.

by Svetlana Smirnova

Мы не виделись с Милой с 2015 года. Тогда мы делали с ней съёмку для первого выпуска AWAKE (Ищите на сайте съёмку “I’ll be waiting” – прим. ред.). Мила была ещё довольно неопытной в модельных делах девушкой, помню, как она делилась мечтами о карьере зарубежом, говорила, как сложно приблизиться к модельным стандартам и что ей вообще это кажется нереальным.

Она рассказывала, какие страхи её одолевают: от довольно банального “парень не поймет”, до ужасающего “ничего не получится”. Тогда мы совсем не говорили о творчестве Милы и о том, как она видит своё будущее, планирует ли совмещать творческий путь художника и карьеру модели.

И, кажется, спустя четыре года, настал удачный момент, чтобы всё это обсудить.

“Я часто вдохновляюсь красивыми моделями вокруг меня, общением с дизайнерами”

J: Ты переключаешься? Мила-художник, Мила-модель или Мила-всёвместе?

M: Знаешь, мне кажется, что это всё части моей личности, которые в то или иное время проявляются. Не могу сказать, что есть несколько разных личностей во мне, потому что можно проследить как в модельных съёмках во мне проявляется художник – в позах, движениях. Я сама предлагаю: “Ребята, а давайте попробуем вот это?”. Так как, в принципе, понимаю линию и какую картинку хочет получить фотограф на выходе, чем он мог вдохновиться, мы же обсуждаем мудборд.

Понятно, что люди, которые делают что-то творческое тоже чем-то вдохновляются, это не с нуля создано.

И если мне дают возможность проявить себя и внести идеи в этот процесс, то в модельную работу включается моя творческая часть. А если говорить о ней, я часто вдохновляюсь красивыми моделями вокруг меня, общением с дизайнерами. Когда я создала серию фигур девушек в движении, там явно видно влияние модной индустрии. Мне кажется, это зависит от того, на каком жизненном этапе я нахожусь.

В моём случае, это те эмоции и накопленная энергия, которые у меня есть на данный момент, они изливаются. Что-то я черпаю внутри себя и это нечто вне обстоятельств и времени.

Но опять же, эти внутренние ресурсы наполняются книгами, кино, моделингом – это всё приходит из разных источников и аккумулируется во мне, я бы так выразилась. Я не могу сказать, что есть какой-то золотой колодец, куда я хожу и нахожу там вдохновение.

Нет такого – вот сейчас у меня вдохновение и я уделю ему время. Оно может прийти в любой момент. 

Что бы я себе ни накручивала: “Я художник, я делаю что-то высокое”,

если я возвращаюсь к себе и спрашиваю саму себя, чем мне действительно нравится заниматься и причём так долго, что могу потерять счёт времени, то мне нравится, если так можно сказать, подглядывать за людьми: садиться в кафе и делать скетчи. Для меня важно поймать характер, а не чётко передать все черты лица и портретное сходство, вообще не об этом.

И если мне удалось ухватить эмоцию человека, его персоналити, тогда я чувствую… нельзя, конечно, сказать, что я вампирю и отбираю часть энергии, но я чувствую, что меня это питает и одновременно помогает поддерживать художественный скилл в тонусе.

А дальше я уже думаю о каких-то картинах, вспоминаю скетч-буки, которые у меня, кстати, все сохранены, смотрю на персонажей, представляю место, где это было, атмосферу, – это такая карта персонажей. Моя услада.

“Я стараюсь общаться с людьми, которые, скажем так, выше меня во всех смыслах, потому что только они могут двигать вперед”

J: Ты энергетический вампир или наоборот донор энергии?

M: Мне кажется все люди в той или иной степени энергетические вампиры, мы живём в одном энергетическом поле и обмениваемся энергией. Только кто-то при этом получает плюс и плюс, после общения остается наполненным, а кто-то наоборот, – опустошённый и подавленный.  Зависит от того, с кем общаешься… А так мы все вампиры.

J: Какие люди тебе нравятся в общении, кто вдохновляет?

M: Я стараюсь общаться с людьми, которые, скажем так, выше меня во всех смыслах, потому что только они могут двигать вперед и меня вдохновляют люди, которые что-то создают, пытаются что-то менять и неважно, из какой они сферы. Я сейчас увлеклась кулинарией, меня вдохновляет мой знакомый, который работает юристом, он печёт хлеб последние десять лет и его скилл в этом очень высокий.

Думаю, у всех людей есть какой-то талант, хотя может они так и не воспринимают это, думают: “Ну пеку я хлеб и что?”

Но, мне кажется, что готовка еды – это терапия. Процесс создания чего-то руками, как рисование. Вообще всё, что связано с выпечкой, близко к лепке, работа с массой, тестом, как со скульптурой.

Ну и любовь надо вложить, а то получится невкусно (*улыбается).

J: Общаясь с тобой, я пришла к выводу, что ты человек гармоничный, спокойный – это так? Или в тебе бушуют страсти, но ты их хорошо скрываешь или ты не эмоциональный человек? Я говорю сейчас о бурных проявлениях эмоций.

Всё бывает, конечно, но в общем-то я спокойный человек, это правда.

И так было всегда. Некоторые люди даже считают, что я пофигизм включаю постоянно, на какие-то ситуации мне всё равно и поэтому я не выражаю своих эмоций. Просто мне кажется, что даже если возникает какая-то критическая ситуация, не нужно сразу паниковать, как обычно люди делают. Надо спокойно подумать, как разрешить ситуацию, а не кричать и метаться, потому что это просто трата энергии.

Я как-то стала к теме энергии внимательно относиться, причем без всяких эзотерических штучек, а на уровне ощущений, надо по-максимуму грамотно расходовать энергию. Поэтому я не психую по пустякам.

А по поводу эмоциональности и вспыльчивости, бывает, конечно. Но обычно мы же срываемся на близких, поэтому если ты спросишь у них – ответят, что да, на какие-то вещи она бесится ни с того, ни с сего. Ну знаешь, это обычно бытовые какие-то штуки.

“Я считаю, что лучше высказать все как есть, особенно, если это личные отношения”

J: Что обычно тебя бесит?

M: Сейчас про мужа могу рассказать! (*смеётся). А он мне когда-нибудь ответочку кинет! А если серьёзно, не знаю… ну ситуации, когда говоришь что-то по стопятьсот раз!

J: Мне кажется, что у всех мужчин такая болезнь, они любят “replay”!

М: Да, я научила мужа ставить напоминания на телефоне, и ему, кстати, помогает.

А так, я бы сказала, что спокойная, без конфликтов внутри себя, ничего не сдерживаю.

Я считаю, что лучше высказать все как есть, особенно, если это личные отношения. Одно дело – деловой разговор, а если это общение двух друзей, то лучше прямо всё сказать, чем в себе держать, от этого хуже.

J: Согласна, у меня были похожие ситуации. Последняя правда с работой связана, но там я вообще не получила от человека никакого ответа, после того, как интервью сделала и отправила ему на согласование. Так и опубликовали съёмку без текста… Не понимаю, в чём проблема сказать, что не понравилось интервью.

Вообще без какого-либо фидбэка ты в любом деле чувствуешь, что зря потратила силы и время.

Это знаешь, как после съёмки фотограф фоточки не отдает! Или теряет. А на съёмке у вас всё было так круто, огонь, все друг друга понимали, фонтанировали идеями, а потом…

У меня есть такая съёмка с сентября прошлого года, мне даже фотограф скинул все превью, сказал, что доверяет моему вкусу, что я могу выбрать картинки, которые мне понравились, мы вместе выберем и он сделает, то есть прям до такого! Я подумала: “Ого, супер!”. Но мы это обсуждали в конце прошлого года, где-то в декабре и вот… Я наблюдаю и вижу, что он другие фоточки выкладывает, с других съёмок, а мои не отдал. Ну ладно… И плюс, у меня там другая прическа, полгода назад эти фотки ещё как-то помогли бы моему буку, портфолио, а сейчас уже не актуально.

Я моделингом упорно занимаюсь два года, и сейчас это более осознанно, потому что первый год были эксперименты с тем, что будет лучше работать для моего тела, организма.

Четыре года назад, когда я говорила про бедра и парилась, мне казалось, что есть какой-то секрет, надо его соблюдать и всё будет классно.

Но по факту, я вообще ничего не делала: спортом не занималась, максимум, могла пропустить пару ужинов после шести и мне казалось, что я приложила невероятные усилия, потому что мне хотелось есть, а я пропустила ужин.

Когда я начала заниматься моделингом, стала всю эту тему изучать для себя: нутрициологию, питание, тренировки. Это каждодневная работа, чтобы держать баланс между параметрами, которые требует индустрия и своим внутренним здоровьем и гармонией, потому что может кто-то и не заметит пару лишних сантиметров, а на подиуме это всё видно.

И, на самом деле, что бы сейчас ни говорила модельная индустрия: что она за разнообразие и здоровье, – за два года я поняла, что это не так.

Я не против худобы, но если она спортивная, здоровая, раньше думала, что если будешь такая спортивная, – всё получится, но за два года поняла, – нет. Даже девочки с подиумов Yves Saint Laurent или Celine: я же вижу их в белье почти каждый день и понимаю, что такой худобы можно, конечно, добиться тренировками, но ты должна быть сухим атлетом и находиться на постоянном пике своей формы, либо надо откровенно недоедать, чтобы быть такой. Либо пахать, либо недоедать и, конечно, недоедать проще. Но для себя я поняла, что лучше пахать.

Когда тебе двадцать – можешь недоедать, но вся потеря мышц аукнется тебе лет в сорок. Я пытаюсь держать баланс, поэтому выбираю работу над собой каждый день.

Человек может говорить, что он не контролирует свое питание, может и так, но он при этом забывает, что, допустим, может не завтракать, потом весь день бегает и у него обед и ужин, конечно, он может съесть шаверму и всё такое – это просто распределение калорий в течение дня.

J: Как ты ощущаешь себя по отношению к другим людям, что они о тебе думают, как ты считаешь?

М: Думаю, близкие люди думают обо мне одно, те, кто открывают страничку в инстаграме – другое, часто, когда мы встречаемся лично, оказывается, что они фантазировали какой-то образ.

J: Что чаще всего фантазируют?

Говорят: “Ой, в жизни ты такая милашка! А на фотках такая сучка! И отвечаешь в директ без смайликов!”

А на самом деле просто фильтруешь людей. Когда стала моделингом заниматься, всё равно какая-то публичность появилась.

Всем не угодишь, я не хочу тратить время на людей, могу, конечно, ответить на какой-то вопрос, но когда это одно и то же целыми днями: “Скажи свой рост и вес!” – ну уже не смешно.

Или как похудеть. Я даже проводила прямые эфиры, думала, раз люди интересуются, я буду отвечать на вопросы о моделинге, неделях моды и так далее. И это даже приобрело какую-то популярность. Но поняла, что не хочу тратить на это время, разжевывать одно и то же. Другое дело, если бы это каким-то образом монетизировалось, но делать это ради активности на странице – нет. Лучше поддерживать её в реальной жизни какими-то результатами.

“Потому что когда думаешь о своём творчестве заранее так, что ты его будешь кому-то продавать, это накладывает груз: понравится ли, захотят ли купить? И всё равно получается, что ты прогибаешься словно”

J: А что люди чаще всего спрашивают? Их интересует только как ты похудела и какой у тебя рост?

М: В основном, кто сидит в интсаграме и у кого есть время на эти вопросы? Девочки. Естественно, их это все интересует. У меня есть аудитория 25+, но они не задают таких дурацких вопросов. У них вообще нет никаких вопросов. Если они видят мой пост и им есть что сказать, они скажут.

Например, была одна женщина, она подписана на меня два года, постоянно что-то комментировала, я узнаю её аватарку теперь. А тут я приехала в Париж, она увидела это и написала, что хочет купить мою картину.

Я не совсем её поняла, думала, что она хочет купить просто открытку, потому что тогда я к картинам ещё партию открыток сделала, а оказалось, что она захотела оригинал.

Сразу заплатила и я ей отправила картину. Спустя два года после создания этой серии картин, одна из них продалась так внезапно.

J: Ты себя как художника не монетизируешь?

М: Сейчас нет. Хотя одно время у меня была такая мания. Тут тонкая грань – создавать что-то и заранее думать, а продастся оно или нет? То есть заведомо вкладывать коммерческое начало в это или делать просто то, что хочешь, а потом, если кому-то нравится – покупайте, если нет, неважно, потому что я это сделала от сердца.

А когда думаешь о монетизации, может у кого-то так получается, но мне лично это не даёт расслабиться. Потому что когда думаешь о своём творчестве заранее так, что ты его будешь кому-то продавать, это накладывает груз: понравится ли, захотят ли купить?

И всё равно получается, что ты прогибаешься словно.

“Иногда можно убить картину стремлением к совершенству, порой, в несовершенстве есть фишка всего”

J: Вот ты, не занимаясь продажами, сколько продала?

М: Из восьми картин серии с девушками я продала одну. Обычно люди как-то случайно всё находят: выставила абстрактную картину, к которой я даже не относилась как к полноценному произведению, и моя знакомая написала, что скоро переезжает в новую квартиру и она видит эту картину в своей комнате. Или приходила тетя мужа в гости, а у меня были акварелью нарисованы полузавядшие ромашки, очень фотографично, они были уже оформлены и в раме висели на стене. И она сказала: “Пожалуйста, я хочу эту картину!”. Ну мне не жалко же.

В основном, это так и происходит: люди смотрят на картину и чувствуют какой-то отклик в себе. Их цепляет что-то, хотя я могу даже не увидеть это сама.

У меня ещё есть привычка себя недооценивать, мне всегда кажется, что можно лучше, такой перфекционизм присутствует, от этого очень сложно остановиться, иногда можно убить картину стремлением к совершенству, порой, в несовершенстве есть фишка всего. А когда вытачиваешь, всё может потеряться.

J: В чём для тебя заключается это несовершенство? Есть же академические каноны у картины как у предмета художественного искусства, чему обучают во всех школах – золотое сечение и прочее. В чём заключается несовершенство твоих картин?

Когда то, как картина выглядит в голове, не совпадает с тем, что получается.

Как у писателя, когда он обдумывает какой-то сюжет и ему не сформулировать мысль, не подобрать правильных слов, и вот он крутится-крутится вокруг. То же самое. Иногда я думаю, что не хватает навыков в технике, иногда не достает насмотренности. Чтобы найти нужную форму,  нужно посмотреть на неё в реальности, рисуешь зверюшку какую-нибудь, придумывая из головы, но опираешься на то, что уже существует.

Голова художника – это база знаний, всего, что он видел, на что смотрел и что впитывал. И, бывает, что для конкретной задумки пазл вроде бы собрался, но не хватает недостающих элементов, которые ты можешь найти сразу и даже спустя год.

У меня есть такие работы, я их не показываю. Но опять же, может они прекрасны, но я этого не вижу и пытаюсь найти пазл, который не является недостающим, а может он даже лишний.

“Мне не нужно никому ничего доказывать”

J: Возможно они полежат какое-то время и ты смиришься с тем, что они идеальны!

М: Ну уж я не какой-то там Репин, чтобы десятилетиями работать над картинами (*смеётся)

J: Я представила, как твоя комната заставлена холстами и ты каждый месяц подходишь и делаешь один мазок!

М: Вот знаешь, если бы у меня был какой-то сильный посыл в моей картине и символизм, – тогда да, я бы понимала, что должна его найти, тогда в этом есть смысл. Но такого рода художники иногда, по сути, только этим и занимаются.

J: Я хочу понять, что тебя тебя сподвигает рисовать? Я тоже человек эмоциональный, но не рисую.

М: У тебя это в другой форме выливается, мне кажется, ты можешь писать тексты… Иногда, я замечаю, что когда читаю классику, у меня что-то придумывается. Какие-то заметки о жизни, обычно я это выливаю в инстаграм посты, не знаю, читает это кто-то или нет. Раньше их было много, возможно, я была в поиске, а потом как-то остепенилась. Появление мужа на это повлияло. Я просто спокойна.

J: Спокойна в каком смысле?

М: Мне не нужно никому ничего доказывать. Может период совпал, я взрослее стала.

J: А вообще брак повлиял на осмысление самой себя в творчестве?

М: Мне кажется, да, потому что я вижу мужа в разных ипостасях в своей жизни: и как наставника, и как партнера, потому что у нас совместные творческие проекты, и как мужчину.

J: Он намного старше?

М: Да, на двадцать лет. Это тоже сыграло роль, я прислушиваюсь к нему, но не так, – что он сказал, то и верно.

J: Помнишь, когда мы с тобой встречались несколько лет назад, ты разрывалась между желанием поехать на неделю моды в Париж и между тем, что якобы твой мужчина не очень хорошо воспримет, что ты уедешь куда-то? И потом я узнала, что ты всё-таки ездишь в Европу, и модельный бизнес полноценно вошёл в твою жизнь. Я тогда поняла, что ты не человек, который идёт у кого-то на поводу. Приятно осознавать, что ты нашла мужчину, который не манипулирует тобой.

Думаю, я бы не смогла быть с человеком, который мной манипулирует, хотя обычно такие люди даже и не замечают этого.

И когда я начинала заниматься моделингом, мы с мужем обговорили все вопросы. Я сказала, что хочу заниматься этим серьёзно, либо вообще никак. И мы обсудили, что я буду часто отсутствовать, он сказал, что нужно попробовать, потому что иначе мы не узнаем, как это будет. И, конечно, моя первая поездка была сложной для нас обоих, потому что это был первый раз, когда мы расстались на два месяца, а до этого было максимум на несколько дней. Было сложно в эмоциональном плане: куча каких-то людей, новой информации. Сейчас он уже отвозит меня в аэропорт, и мы с ним всё время на связи, наше творчество не прерывается.

Я человек, который прям не выносит, когда в чем-то ограничивают его свободу во всех ее проявлениях, в первую очередь, конечно, свобода перемещения и выбора, чем заниматься.

Но мой муж не из тех, кому нужна женщина, которая будет сидеть дома и готовить. Мы бы сошли с ума. Ну и я не сдерживаю его творческих порывов. Думаю, он это понимает и ценит, поэтому у нас баланс, мы оба понимаем, насколько самовыражение и творчество важно для нас.

“Некоторые дизайнеры ищут персоналити, и у меня такой коннект случился с дизайнером Кристофером Ламером и его партнёром”

J: Что из внутренней стороны модельного бизнеса тебя поразило, оказалось не таким, как ты представляла?

М: Я раньше думала, что модель это просто: выбрали типаж, прошлась и всё. Но некоторые дизайнеры ищут персоналити, и у меня такой коннект случился с дизайнером Кристофером Ламером и его партнёром, у них бренд уже около десяти лет, и я с ними сотрудничаю второй год, четвертый сезон хожу на их показах.

Для них модели – это музы и каждый раз у них ходят одни и те же лица, ну плюс-минус. Для них одежда и модель – это одно целое.

Просто я думала раньше, что это все голая коммерция. Конечно, так это и есть в основной массе, но есть другие бренды. И для меня это стало открытием. И когда ты участвуешь в таком показе, чувствуешь себя не просто вешалкой, а действительно частью всего процесса, – это очень вдохновляет. А что из негативного…

J: Ну конечно! Всех грязь интересует, кому нужны твои вдохновения!

М: Грязь… Когда сливают, например? Было у меня такое. Меня отобрали за три недели, потом ещё стопятьсот кастингов, дошло до того, что меня захотели подстричь, я обсудила это с агентом и с агентством в Париже. Подстригли меня не очень кардинально, но я спросила у агентства, – если меня стригут, это значит, что меня взяли? Они ответили: “Да, завтра шоу, тебя стригут”.

Я расслабилась, днём меня подстригли, а вечером того же дня агент написал, что меня слили. И что, как, почему – не узнаешь.

И вот грязь для меня в том, что, конечно, ты держишься, мол, наверняка проблема не во мне, может изменили look или у них поменялось видение за одну ночь. Но бывает, что когда много отказов, ты начинаешь на себя все это проецировать, искать что-то в себе. Такие темы возрождают комплексы, конечно, можно каждый раз говорить: “Ой, я вся такая офигенная, это у них там какие-то проблемы”. Но когда это случается часто, а у моделей это происходит всё время, тебя это начинает подшатывать и бесить, конечно. А так, вот чтобы прям какой-то негатив…

Мир модельный такой маленький, на самом деле, что лучше какие-то конфликтные ситуации не выносить. Модель – просто исполнитель, по сути. И какие-то распри должно улаживать агентство, ты не приходишь и не топаешь ногой. Если что-то не нравится, у них ещё сто человек в очереди, в принципе.

J: То есть ты понимаешь, что в модельном бизнесе, грубо говоря, незаменимых нет, и это даёт тебе возможность проще относиться? Или нет? 

Может быть такое, что ты со своей стороны сделаешь всё, что только было возможным.

У тебя идеальная кожа, фигура и все параметры, которым должна соответствовать топ-модель, у тебя будут. И ты общаешься со всеми и всё такое, но, по факту, влияют личные предпочтения кастинг-директоров, которые решают, будешь ли ты на шоу или нет, зависит от их настроения сегодня, от того накричал на них муж вечером или нет, то есть всё равно человеческий фактор во всём этом присутствует.

И когда понимаешь, что ты всё от себя зависящее сделала, а это не приводит к твоим ожиданиям и результатам, это может загнать немного. Но ты понимаешь, что своего клиента найдёшь в любом случае.

Нужно не сдаваться, но и не очаровываться слишком, чтобы потом не разочаровываться.

Вероятность стать топ-моделью – 1%.

Я ориентируюсь на рейтинг сайта models.com. Там есть рейтинги “Топ-50”, “Топ новых лиц”, “Топ самых высокооплачиваемых” и так далее. И даже если ты входишь в Топ-50, это такая шаткая конструкция, потому что в следующем сезоне прийдет девочка, которая сделает чуть больше, чем ты в прошлом, и сместит тебя из рейтинга.

Это больше для статуса, но всё равно он, естественно, отображает твою ситуацию на рынке в данный момент. Если ты есть в этом рейтинге, значит, ты чего-то добилась.

J: То есть эти рейтинги подчеркивают валидность модели и оправданность средств, которые в неё вкладывают, грубо говоря, но самоощущение ты не привязываешь к рейтингам?

М: Для меня важнее найти своих клиентов и постоянно с ними работать, пусть даже и не быть в топах по рейтингам. Очень много моделей, которые хорошо зарабатывают, но не находятся в рейтингах, потому что их коммерческие работы это что-то, возможно, не статусное, может масс-маркет. Не факт, что у девочки, которая снимается для H&M или Zara, есть показы брендовые. Хотя это тоже известные бренды, но на другом уровне. Но конечно, лучше пробиться через показы, потому что это такой промоушен для модели.

J: Вот мне всегда было интересно это – всё-таки показы как промоушен, ты демонстрируешь себя потенциальным клиентам?

М: Да

J: А кампейны?

М: Смотри, чтобы тебя взяли в кампейн, ты должна сначала засветиться на показе

J: Такая логика, значит

Да, потому что после показа девочку могут отобрать на кампейн, но та, что не была на показах, как её найдут?

Если только у неё эксклюзив с каким-то брендом и они решили, что она будет и на кампейне. И вот к вопросу о том, чтобы не терять надежду. Например, не получилось у тебя взять какие-то крупные бренды, работаешь два года, пять лет, очень разные истории, когда девочки выстреливали спустя несколько лет работы, а кто-то только в тридцать. То есть у всех по-разному.

Надо постоянно работать над собой и адекватно оценивать себя и понимать: здесь я могла бы сделать лучше, и к следующему сезону я это сделаю. Потому что повороты какие-то случаются именно на неделях моды.

Это два раза в год такой пик у моделей, когда они могут по максимуму себя показать и проявить и, собственно, от этого будет зависеть их следующее полугодие по работе.

Я к этому только сейчас пришла, – к пониманию. Первый год для меня это было развлечение: каждая страна новая, каждый опыт общения. Второй год уже более осознанно, я стала понимать, что к чему.

И про отказы ты спрашивала, вот например, когда в инстаграме мне пишут: “А можно для нашего бренда сняться?”, – понимаешь, что уже не будешь сниматься в этом, не потому что это плохо, а потому что уже не твой уровень, ты выросла, а люди думают, что зазналась. Сложно объяснить им это всё.

J: Видела тебя в лукбуке “404 Not Found”. Расскажи мне про этот опыт, потому что они интересные, у них сексуальные женственные вещи – это один из немногих брендов в России, который показался мне визуально приятным.

М: Я не в курсе, что присходит сейчас в России в плане брендов, не слежу, но когда я поработала с этими ребятами, по ощущениям вещей, как они сидят, по качеству, фасонам, я бы не сказала: “О, русский бренд!” Всё-таки есть у нас бренды, на которые можно не накладывать этот отпечаток.

J: Не руссифицированные. Почему такой негатив к русским брендам? 

М: Мне кажется, это шаблон

J: Если русское – говно?

М: Да, хотя знаешь, Рубчинский же есть, но это другая тема. Мне кажется, всегда будут актуальны носибельные вещи, вне времени, скажем так. Время будет отображаться в каких-то деталях, можно же миксовать ткани, силуэты, играть на этом, а не на надписях на майках. Когда у дизайнера всё идет изнутри, а не от намерения хайпануть и прославиться, тогда это растягивается во времени и появляется такая классичность. В классику все уходят. Сейчас в тренде 80-е, я купила куртку с плечами ещё два года назад. И плюс еще стрижки тоже актуальны на показах.

J: Да, я вижу, ты в этом плане в тренде.

М: Сейчас я вернулась к своей прическе, потому что меня подстригли для показа зимой, у меня был такой боб, затылок побрит и челка короткая по кругу.

J: Как ты вообще относишься к таким вещам? То есть… это же жестко!

Меня подстригли для показа Marс Jacobs. Я уже в шутку так спрашивала: “А меня не сольют случайно?”.

И я обсудила это с агентом, стресс был по опыту с Balenciaga, слива после стрижки, и я понимала, что такое опять может произойти. В данном случае меня еще и покрасили! Но мне сказали, что это эксклюзив, будет шесть девочек, которых стригут и у нас платья в цвет волос. Это было год назад, и я понимала, что да, крутой look и интересный для меня образ, потому что я бы никогда не решилась так подстричься. После этого я год отращивала волосы до текущего состояния. Потому что всё равно нужен какой-то коммерческий образ, который можно более пластично использовать.

После той стрижки я стала, в принципе, проще относиться к своему образу. Я так мыслю: если в том или ином образе я буду лучше работать, то я буду в этом нём.

Ну и плюс, это внутреннее состояние, от прически же тоже много зависит, от того, как ты себя в ней чувствуешь. Короткая стрижка под мальчика, конечно, шла вразрез со всем, что у меня внутри.

J: Мне кажется, что для девушки стресс вот так внезапно стричься коротко, если до этого были локоны.

М: Я знаю, что после этого показа кому-то так понравился новый образ, что девочки некоторые до сих пор держат короткую стрижку и хорошо работают.

Есть модели, которые комфортно себя чувствуют с короткими волосами и даже лучше работают, очень важно, как ты себя ощущаешь и преподносишь.

Мне было не очень комфортно в новом образе, и это было видно, мне так кажется, по крайней мере. Сейчас я вернулась в свой привычный образ.

J: У тебя такой сдержанный стиль, мне нравится, что на тебе такой бесформенный свитер, но смотрится это, не знаю, уместно ли слово – сексуально, образ женственный. Ты чувствуешь себя сексуально в этой одежде или не испытываешь потребности выражать сексуальность?

У меня, наверное, от настроения зависит.

Я знаю, что если надену какую-то определенную вещь, тогда на меня будут смотреть, а я иногда не хочу, чтобы на меня смотрели. У меня такая работа, что все смотрят, и порой хочется скрыться за какими-то вещами мешковатыми.

И знаешь, не то чтобы неважно, как выглядит женщина, но когда мужчина с женщиной общаются, мужчина чувствует энергию её. И уже неважно, в чём она.

Когда мы идём куда-то с моим мужем, мне хочется приодеться как-то секси. Когда мы познакомились, я была одета как подросток, в тот вечер я не планировала с кем-то знакомиться, и было лето: на мне непонятные шорты-клеш по колено, рубашка какая-то, всё такое супер-бесформенное, шарфик и кеды, совсем не секси look.

“Некоторые дизайнеры смотрят на стиль твой, если в повседневной жизни ты стильная, значит, сможешь передать, что они хотят”

J: У тебя такие ноги, даже по щиколоткам видно, что они ок, надо быть идиотом, чтобы этого не заметить!

М: Там было темно! (*смеётся). Я никогда не надевала ничего супер-короткого, может из-за роста, мне всегда казалось, что все короткие вещи на мне ещё короче, чем они должны быть, и если это мини-юбка, то когда я нагнусь – как бы всё.

J: Какая твоя любимая одежда?

М: Я люблю, чтобы это было удобно и ближе к минимализму.

J: А в чём тебе удобно?

М: Наверное, брюки или джинсы. Моделинг откладывает отпечаток, что ты в униформе всё время – на кастингах бегаешь в черных джинсах и всё такое обтягивающее, верх простой, однотонный. По крайней мере, это всё внушали очень активно, когда я начинала моделить, сейчас смотрю: все одеваются как хотят. Ты можешь одеться и мешковато, главное, чтобы ты себя правильно преподнесла что ли…

Некоторые дизайнеры смотрят на стиль твой, если в повседневной жизни ты стильная, значит, сможешь передать, что они хотят. Иногда моей фантазии конечно не хватает, чтобы что-то такое надеть, потому что порой мне кажется, что некоторые девочки прям составляют образы – сегодня такой, завтра другой.

У некоторых по два чемодана, я не настолько в этом крейзи.

Я специально купила чемодан, чтобы в него нельзя было запихнуть больше 23 килограммов, потому что это лимит багажа. И я лучше возьму что-то простое и универсальное, чем какие-то дизайнерские вещи и потом думать, как это всё комбинировать. Да и я как-то очень просто отношусь к вещам. Раньше мне хотелось что-то купить, а сейчас даже дизайнеры что-то дарят.

Ну и когда работаешь в этой индустрии, вещи обесцениваются.

J: А что тебе дарили?

М: Мне Марк Джейкобс подарил всякое…

J: Всякое?

М: В основном аксессуары. Я как-то приехала в офис агентства и мне букеры говорят: “Это для тебя!”. А там куча коробочек, я открываю: внутри очки, такие огромные с леопардовой оправой и прям специально для меня это подобрали, я подумала: “О, Марк Джейкобс видит меня в таком образе!”. Я-то вообще так себя не видела, что вы, какой леопард!? Но надела, и да – в этом что-то есть! Потом работала с другим дизайнером и я вообще не думала, что меня можно увидеть в таком образе а ля индийской принцессы, но на современный лад, скажем так, а дизайнер меня такой увидел.

J: А что это такое – индийская принцесса на современный лад?

Я сама не знаю! (*смеётся). Суть в чём: дизайнер из Индии,

одежда с национальным колоритом, но силуэты довольно современные.  И у нас была съёмка, а индийцы любят, конечно, когда украшения навешаны. Это был интересный опыт, потому что я никогда не снималась в таких дорогущих украшениях, почувствовала себя действительно богатой! (*смеётся). А одежда у него такая простая, но очень качественная: рубашечки, распашоночки как для царей и жакетики, которые там были все в цветах, с ручной вышивкой. Мне кажется, всё дело в тканях, потому что было видно, что они дорогие. Съёмка прошла отлично и, может дело в культуре их страны, но дизайнер подарил мне вещи. Конечно, не дорогие украшения, а рубашки, жакеты, ремни и сумку.

Бывает и после показа дизайнеры платят моделям вещами, наверное ты слышала про такое. А если дарят что-то после съёмки, мне кажется, это личная приязнь дизайнера, ему приятно, что я ношу его одежду, таким образом он рекламирует её.

Мне-то точно было приятно!

“Тусовки ради тусовки меня не интересуют, и это обычно проходит во время недели моды, когда ты устаешь и ещё тусить вечером – нет”

J: Очки Джейкобса носишь?

М: Да, ношу, но иногда мне кажется, что если надену их в России, меня не поймут: они огромные и бросаются в глаза. Ну и порой не хочется выделятся, внимания лишнего. У меня нет такого посыла: смотрите, я вся на брендах.

J: Вопрос закулисный, про вечеринки, after-party. Привлекают они тебя или нет, как ты себя чувствуешь во всей этой социальной штуке?

М: Вообще я не против after-party, потому что иногда это хороший способ завести полезные знакомства, но ты никогда не  знаешь, случится это или нет, потому что люди просто приходят отрываться и отдыхать, пить, есть и ни о каких деловых коммуникациях речи быть не может.

Хотя, с другой стороны, бывает, что в такой неформальной обстановке наоборот все границы между людьми немного опускаются, и ты можешь с человеком пообщаться вот так запросто, а потом окажется, что он редактор какого-то издания или ещё чего-то.

J: А у тебя такое было?

М: Нет, потому что я не тусуюсь (*смеётся). А вообще мало каких-то стоящих мероприятий. Помню, меня позвали на закрытую вечеринку LOVE Magazine (Британское fashion издание, существующее с 2009 года – прим. ред.), но она была в Лондоне. Я в тот момент там не была и выехать не смогла. А так, это всё равно закрытый такой круг, ты участвуешь в показах брендов, они автоматически хотят тебя видеть на всех этих мероприятиях и ты обрастаешь этими статусными вещами. А тусовки ради тусовки меня не интересуют, и это обычно проходит во время недели моды, когда ты устаешь и ещё тусить вечером – нет. Какие-то after-party проходят после недели моды, а тебе в это время надо уже уезжать в следующий город.

Но я вообще не тусовщик, не люблю такие мероприятия, хотя не исключаю, что они могут быть полезными для каких-то неформальных контактов.

А что ещё я узнала по поводу тусовок не касаемо моделинга, в том же Нью-Йорке: люди вообще очень легко завязывают разговоры, это все без проблем, и во время общения вы обсуждаете коллаборации, проекты, фонтанируете идеями, включены в беседу, обменялись всеми контактами!

Но наступает следующий день, и как карета Золушки и платье исчезают, так и все эти мысли. И будто не было даже этого разговора. То есть люди как легко сходятся, так и легко забывают обо всем. У единиц действительно за их трепом что-то стоит.

J: То есть, по сути, это такая обратная сторона индустрии – “бла-бла-бла”?

М: С одной стороны да, но с другой, такое общение, может, это построение долгосрочной структуры, вот вы встретились на одной тусовке, законтачились, на второй, на третей и потом вы уже узнаете друг друга и понимаете, кто чем занимается и теперь готовы начать что-то делать. Возможно, это требует какого-то времени, чтобы идея созрела. А так с кем-то пересечься один раз и сразу дела делать…

J: Такого никогда не было?

М: Скажем так, был очень крепкий интерес в коллаборации и сейчас она в процессе: дизайнер делает сумки, я работала с ней как модель, мы разобщались и она сказала, что была бы рада со мной как с художником сотрудничать. Это было ещё до недели моды, я сейчас думаю, что и как, уже есть какие-то наметки, но нужно все это красиво презентовать, чтобы не на пальцах показывать, это не серьёзно.

J: Сейчас же мода на роспись сумок, это выглядит здорово.

М: Да, это единичные экземпляры, их сложно в массовое производство запустить. И вот в таких коллаборациях ты думаешь о коммерческой стороне – продастся это или нет, потому что “я так вижу и давайте мы налепим” не покатит, из такого сотрудничества должны оба участника что-то выиграть.

“Важно, в каких ты выставках участвовала, как для модели, какие показы делала. Никакие? Ну понятно”

J: Если бы перед тобой встал очень вопрос: либо моделинг, либо художественное искусство, что бы ты выбрала?

М: А я бы знала, что там и там у меня получится?

J: Ты ничего не знаешь, у тебя выбор: так или по-другому.

М: Это очень жестко! Мне сложно сказать, потому что я тот человек, который, если что-то делает, – это будет двигаться. Сейчас творчеством я занимаюсь на 30-40%, а модельным на 80%, потому что я перфекционист и на 100% не могу. Моделинг превалирует на данном этапе и, наверное, если бы мне так сказали сейчас, я бы выбрала его. Чувство возрастного порога присутствует – это первое, второе: я уже достаточно сил и времени вложила, чтобы вот так просто выкинуть и заниматься творчеством. Пока будешь обрастать связями в этой сфере…

Потому что даже работая моделью, ты можешь сказать: “А я вот ещё рисую!” – и это, конечно, прекрасно, все говорят, какая ты талантливая девочка, но воспринимают тебя как модель, так как в этом амплуа ты приносишь им деньги.

В каждой сфере надо выстраивать свои отношения. Я думала, что эти два мира они рядышком где-то и, по факту, да, но никто не будет просто так интересоваться моим творчеством, пока я не обрету какое-то имя в моделинге. Либо я должна полностью уйти в творчество и позиционировать себя как художник. И я понимаю, что если моделинг сейчас идёт, возможно, будет проще создать имя в качестве художника. Это если мы говорим о том, чтобы быть на слуху.

И это не отрицает того, что я спокойно создаю и рисую для себя, никому не показываю, в общем-то, я не считаю, что надо обязательно быть признанным художником, публичным.

Можно создать какой-то поп-арт и тебя в галерее выставят. Потому что все думают о коммерческой составляющей, о том, как тебя продать, и если у тебя нет имени, что бы ты ни делал, – это сложно презентовать галереям и агентам. Я с этим столкнулась в Нью-Йорке: походила там по галереям, была на открытии выставки одного художника и законтачилась с куратором галереи. Мы с ним пообщались, я дала ему свою визитку, он ответил, что зайдет на мой сайт и все посмотрит. Мы через три дня списались, он действительно посмотрел сайт, работы, ему все понравилось и он попросил список конкурсов, выставок, групповых и личных, в которых я участвовала. Я сказала правду, что у меня была выставка в Петербурге, групповые когда-то давно, но я модельным больше занимаюсь, а эту сферу не продвигаю. И он слился.

А потом я узнала, что в Америке надо, не то чтобы врать с три короба, а в общем-то не скромничать.

J: Если информацию нельзя проверить, надо по-максимуму врать?

М: Да, всё-таки там важно, в каких ты выставках участвовала, как для модели, какие показы делала. Никакие? Ну понятно. Твоё портфолио – это не только твои работы, но ещё и коммуникации. Но видишь, я к творчеству не подхожу как к профессии и с точки зрения монетизации. Поэтому я не пытаюсь сделать его основным источником дохода, если встанет вопрос заработка на нём, то, возможно, я с другой стороны к этому подойду.

J: Что тебе ближе: работать по заданию, применяя свои идеи в коммерческом русле или тебе больше нравится изливать собственное вдохновение в творчестве?

М: Даже если говорить о музыкальной группе, для которой я делала всё – от логотипа и обложек до клипа, мне дали полную волю, я делала, что хочу. Но опять же, можно ли это назвать коммерческим проектом или творчеством? Задача заключалась в том, чтобы создать некий образ группы. Есть трек, в нём определенные мысли, и мы с мужем обсудили это, был разговор, в котором мы пришли к какому-то итогу, но визуальное изображение всего этого было полностью моим.

Когда мы создавали главного героя, мы хотели, чтобы этот образ вызывал у людей определенные чувства и реакцию, и от этого зависело, какие у него будут волосы, костюм.

То есть, когда художник рисует мультфильмы и ему нужно передать характер героя, естественно, он использует определенные приемы, чтобы достичь этого эффекта. Или в кино схемы света, чтобы вызвать у зрителя определенную эмоцию. В живописи так же, такой глубокий анализ и за ним вывод. Но это нельзя назвать прям таким рациональным коммерческим подходом, просто интересная задача, есть рамка в виде общего направления, а внутри я делаю всё, что хочу. То, как выглядит группа – это то, как я её вижу.

“Потом я гуляла по Парижу, и вот моё лицо на рекламе. И тоже было приятно”

J: Какими показами и работами ты гордишься? Назови мне несколько брендов.

М: Я счастлива работать с Lemaire, пускай это многим ни о чём не говорит, тем, кто не в индустрии, потому что если я скажу, что горжусь тем, что с Zara работала, это всем будет понятно.

J: Да, твоё лицо на принтах! У тебя кстати есть свитшот с собой?

М: Да, я думала надеть его сегодня, но решила, что это будет перебор!

J: Надеваешь его вообще?

М: Да, я как-то раз надела его на съёмку, ну это был эксперимент, у меня волосы уже отрасли как сейчас, а на принте они короткие. И меня спрашивали: “Это ты?”, и говорила: “Да, дааа!”. Это здорово, словно видишь себя на обложке.

J: А обложки у тебя были?

М: Да, в журнале Heim, его называют “русский Kinfolk”, они издаются раз в полгода или год, номер на котором я, ему где-то год или полтора, люди до сих пор присылают мне фотки с ним. Ещё журнал в Дании, я снималась для обложки… у меня плохо с произношением названий, какое-то сложное оно. Мы снимали историю на обложку и на неё поставили фотографию, на которой я улыбаюсь. Или в Париже сеть магазинов Monoprix, у них есть отделение, где они продают одежду и другое с продуктами питания. Я не знаю, с чем можно сравнить в России, это не что-то типа О’кея или Ленты, потому что у Monoprix  одежда довольно высокого качества, плюс, у них свои косметические средства и так далее. И у меня была съёмка для них, потом я гуляла по Парижу, и вот моё лицо на рекламе. И тоже было приятно.

Но опять же, это всего пара секунд, когда ты смотришь на картинку, но ты прошел и всё, никто ж на улице к тебе не подходит: “О, это ты?”. Мне кажется, такое бывает, когда твоё лицо из всех щелей.

J: Какие у тебя цели в творчестве и моделинге?

М: С художественной точки зрения мне хочется быть в гармонии с собой и не врать себе, создавать то, что у меня внутри и не пытаться никому понравиться. Я к этому стремлюсь, иногда получается, иногда нет. Когда не получается, стараюсь не выкладывать никуда, думаю: “О, в этой картине не я, а просто красивая картинка, чтобы люди поставили лайк”.

J: Ага, ловишь значит себя на такой мысли.

М: Да, бывает.

Мне кажется, что сейчас такое время, когда люди, во-первых, хотят одобрения, а, во-вторых, жаждут быстрого результата.

Сделал, выкинул в интернет, одобрение получил. Но лучше, когда возишься с работой долго, выложишь, и её поймут два-три человека – это удовлетворение совершенно другого порядка. Я могу сказать, что сейчас в этом смысле я нахожу себя в творчестве.  Например с группой Jambi у нас выходит примерно один клип в год, но, надеюсь, скоро будет почаще, я полностью погружаюсь в это. Не просто какая-то картиночка, а проект, над которым ты работаешь не один месяц, с командой, для меня как личности это хороший опыт работы. А в модельном да, есть какие-то амбиции, и эго меня подтрунивает, но за два года, что я в этом бизнесе, я поняла, что далеко не все зависит от тебя, что ты всегда найдешь своего клиента.

Не надо в себе выискивать какие-то недостатки, иногда лучше отпустить ситуацию, когда что-то не получается и быть честной по отношению к себе и спрашивать: “Действительно ли ты в данной ситуации сделала всё от себя зависящее, чтобы претендовать на это?”

Потому что кажется: “Ну ок, я прошлась в показе”

Но когда ты отматываешь назад и понимаешь, что для этого шоу было отобрано тридцать человек из трёхсот, и ты в этой тридцатке, осознаешь, что это не просто так, и снова отматываешь и думаешь: “А почему вот тут не выбрали?”.

Почему-то крутится в голове, что помимо такого фактора как “не вошла в типаж”, есть вещи от тебя независящие, но в плане коммуникации. Я не говорю о том, что с кем-то не поздоровался, и поэтому тебя не взяли, но всё равно присутствует такой момент, что всё решают кастинг-директора, нужно с ними хорошо общаться, но при этом не заискивать, держать баланс.

Сохранять лицо, не прогибаться и при этом быть достойным. Не нужно себе изменять.

С опытом и возрастом уже сама себе честно отвечаешь, где ты не доработала, а не списываешь на то, что у кого-то было плохое настроение.

Сейчас я могу это адекватно оценивать, потому что раньше мне казалось, что либо во мне что-то не так, либо кто-то плохой. Допустим, я на месте кастинг-директора и отбираю лица. И мне понравилось это лицо, но я же смотрю, как оно будет с другими моделями сочетаться, смотрю на полную картину.

И лицо, допустим даже, сочетается, но эта девочка не такая худая как все остальные, она модель в параметрах, но не супер-палочка, зачем кастинг-директор будет рисковать, скажем так, и брать эту модель, когда она может взять по типажу похожую и более худую. У меня в голове почему-то Yves Saint Laurent, потому что как художник я понимаю, почему там такие худые модели.

У них стиль рок-н-ролл, кокаиновый шик, это читается и в одежде, и в типажах. Синяки под глазами – это круто, супер-худоба – это классно, у всех мини-платья.

И я понимаю, что да, если я похудею очень сильно, у меня автоматически появятся синяки под глазами, что будет являться бонусом и я, возможно, возьму это шоу. Опять же, со временем ты понимаешь, какому бренду что нужно, какой у него стиль, и осознаешь, что тебя где-то не берут, потому что ты не читаешься в рамках имиджа бренда и миришься с этим.

Есть девушки, которым нравится какой-то бренд и они мечтают его сделать. И они пытаются ему соответствовать, либо вообще не понимают, почему они его сделать не могут, а они его никогда и не сделают, потому что у них внешность для чего-то другого совершенно.

Это осознание тоже приходит. И хочется выйти на другой уровень, я имею в виду через показы. Хоть я не зациклена на подиуме и меня устраивает, что я делаю какие-то коммерческие работы, но понимаю, что если хочу прыгнуть на ступень выше, нужно делать больше топовых шоу. Посмотрим, что будет в следующем сезоне.

J: Что может безвозвратно лишить человека твоего доверия?

М: Если он мне соврёт.

J: В каком смысле? Что это должна быть за ложь?

М: Если человек врёт в мелочах, значит в крупном деле он точно не игрок. Теряется доверие, он соврал в таком пустяке… зачем? Плюс, если мы строим какие-то отношения, доверяем друг другу, друзья, тогда зачем в пустяках врать.

J: А как же ложь во благо?

М: Ну это отдельные какие-то примеры… Кстати, с супругом мы изначально договорились, что друг другу, даже если это горькая правда, всё равно всё скажем. И лучше сразу все обсуждать, если что-то не нравится, чем все копить и в какой-то момент взорваться. И человек не понимает, ему кажется, что на ровном месте партнёр взорвался, а всё потому, что это копилось. Это осознание тоже, кстати, не сразу пришло. Потому что сначала же хочешь быть хорошей для всех.

Потом взрослеешь и понимаешь, что нельзя быть хорошей для всех, и люди, для которых ты нехорошая, – не твои люди, значит, “пока”.

J: Без чего ты не выходишь из дома?

М: Скетч-бук! И это одна из причин, почему я всё время с портфелем, вроде и хочется взять аккуратную дамскую сумочку, у меня таких много, но по факту, – нет, без вариантов, только, может, в театр.

J: Какой продукт постоянно присутствует в твоем рационе, и ты не отказываешься от него?

М: Яйца. Я с детства так их люблю, что даже в пятилетнем возрасте отравилась! Но меня это не отвело.

Яйцо – это суперфуд!

Как ты себя видишь через десять лет? Тебе будет уже за тридцать.

М: Да, тридцать пять! Черт! (*смеётся) Не знаю, наверное, мне хотелось бы детей. Мне и так хочется, но я понимаю, что нужно дожать моделинг. А в тридцать пять лет – да, хочу найти баланс между карьерой и семьёй. Чтобы не приходилось выбирать, хочу, чтобы это всё равномерно было.

J: А карьера всё-таки в модельном бизнесе?

М: Ну я пока не собираюсь бросать модельный бизнес и посмотрим, что будет дальше с музыкальной группой, с моим творчеством… Я думаю, что это всё во что-то интересное может вылиться. Десять лет на самом деле очень весомый срок, чтобы достичь чего угодно, люди профессии за три года осваивают, а за десять можно стать специалистом в любой сфере, если захотеть.

Главное не думать, что это всё невозможно, такого не бывает.

Produced by AWAKE Revue

producer Julia Alexandrova
photography
Svetlana Smirnova
hero Mila Stomatova @ Bacca Models
interview
Julia Alexandrova
location Saint Petersburg, Russia